Новости бюро

Прощаются, но не уходят. Комментарий Алены Бачинской для Коммерсантъ.

5 марта 2022

В правительстве рассматривается вариант создания института «ускоренного банкротства» для иностранных компаний, объявивших об уходе с российского рынка. Как и другие инициативы, предложение выглядит импровизацией, призванной сейчас лишь изменить настроения имеющих возможность сохранить здесь бизнес иностранных компаний.

Чиновники обсуждали вопрос о возможных вариантах развития событий вокруг иностранных компаний, принявших решения о закрытии бизнеса в РФ, на селекторном совещании с деловыми ассоциациями. На сегодняшний момент несколько десятков иностранных компаний на рынке РФ, преимущественно торговых, объявили о приостановке или прекращении бизнеса в стране.

В свою очередь чиновники изложили видение трех вариантов такого ухода с рынка РФ для иностранной компании.

Первый выглядит несколько фантастично: компания «продолжает полноценную работу в России, обеспечивая в полном объеме поставку сырья, материалов, комплектующих, необходимых для производственного процесса» — то есть, по сути, продолжает бизнес в РФ после объявления об уходе, но в некоем другом статусе. По мнению советника АБ «S&K Вертикаль» Алены Бачинской, юридически вариант можно рассматривать как предложение в том или ином виде выкупить акции иностранных компаний, который хотят уйти с рынка, — «добровольными гражданско-правовыми механизмами — сделками по продаже акций, либо через принудительные механизмы, путем принятия нормативно-правовых актов о том, как будет происходить такой выкуп, то есть по сути национализация». Видимо, в этом варианте речь идет о готовности поддержать вынужденный из-за санкционных рисков уход с рынка лояльных юрисдикции РФ компаний — что-то вроде дружественной национализации с облегченными и обратимыми последствиями.

Второй вариант реализуется многими иностранными собственниками сейчас: это передача долей и прав в российском юрлице российским партнерам. Здесь обсуждается множество способов работы, связанных с акционерными соглашениями, опционами, доверительным управлением, созданием специнвестфондов.

Третий вариант как раз предполагает вариант «ускоренного банкротства» — это ситуация, в которой компания ликвидирует бизнес через сокращение сотрудников и продажу активов. Самой процедуры «ускоренного банкротства» в российском законодательстве нет — и нет единого мнения о том, как она может быть устроена и что в законе может использоваться в таком качестве. Не исключается даже инициирование государством (например, в лице ФНС) банкротства иностранной компании без признаков несостоятельности, но решившей закрыть бизнес без его продажи.

Пока эти «три варианта»— это скорее политическое заявление, чем технология: для большинства даже объявленных случаев оно не учитывает ни корпоративного устройства иностранного бизнеса в РФ, ни дефицита управленческих кадров для «внешнего управления», ни капитальных ограничений — в значительной части без потока внешних инвестиций, комплектующих, технологий и иностранного персонала «спасенные» иностранные компании не могут быть даже минимально устойчивыми, не говоря уже о том, что даже в регулируемой экономике нет способов заставить собственника эффективно работать, если он не имеет такого намерения. Тем более импровизированным проект выглядит в свете альтернативной инициативы правительства — нового моратория на банкротные процедуры уже для юрлиц и физлиц в РФ. Характер проекта, впрочем, мало отличается от многих других инициатив такого рода в последнюю неделю. Это показывает, что к такой силы санкционному давлению, как с февраля 2022 года, Белый дом точно не готовился.