Руками не трогать. Комментарий Юлии Андреевой для Harvard Business Review Россия.

29 сентября 2020

В последние месяцы дискуссии о харассменте не сходят со страниц изданий, продолжаются в интернете. Началось все в США в 2017 году: продюсера Харви Вайнштейна публично обвинили в сексуальных домогательствах, и по соцсетям разлетелся хештег #MeToo. Фраза, существовавшая уже давно, стала лозунгом движения женской солидарности и вызвала «эффект Вайнштейна» — жертвы харассмента начали рассказывать о домогательствах со стороны других известных людей. В Европе, а затем и в России волну подхватили. Истории стали множиться, вызывая большой общественный резонанс.

В начале 2020 года аналитическая компания Online Market Intelligence (OMI) опросила более 20 тыс. российских работников. Выяснилось, что 7% мужчин и 16% женщин хотя бы раз за свою карьеру подвергались сексуальным домогательствам.

Согласно опросу ВЦИОМ, проведенному в июле этого года, с домогательствами на работе сталкивались 9% россиян из 1,6 тыс. респондентов.

В разных исследованиях цифры часто расходятся — многие респонденты не до конца понимают, что считать харассментом, а некоторые люди стесняются признаваться, что стали объектом домогательств, даже в анонимном опросе. Как отмечает адвокат, соруководитель практики частных клиентов адвокатского бюро «S&K Вертикаль» Юлия Андреева, харассмент поначалу воспринимается в обществе как приемлемый вариант поведения, потом отношение к нему меняется, вырабатываются новые нормы. Наконец, в какой-то момент из социальных они становятся юридическими. Похоже, что в России начали осознавать, как важно защищать собственные границы и уважать чужие, однако до принятия законов дело пока не дошло.

СЛОВО НА БУКВУ «Х»

В переводе с английского слово «харассмент» означает «домогательство» — по сути, нарушение границ другого человека, широкий спектр действий или ситуаций, которые могут его унизить или оскорбить.

Во многих странах харассмент преследуется по закону, виновников ждет дисциплинарное взыскание, штраф или уголовное наказание. Однако в российском законодательстве нет понятия «харассмент» или «домогательства», а пункты 2 и 3 часто считаются чуть ли не нормой — во всяком случае, в Трудовом кодексе эти вопросы мало проработаны.

В Уголовном кодексе существует лишь термин «понуждение к действиям сексуального характера» под угрозой шантажа, уничтожения, повреждения или изъятия имущества либо использование той или иной зависимости жертвы. В судебной практике не встречалось дел, где лицо привлекалось бы к ответственности за харассмент. Если прямого насилия не было, доказать что-либо сложно, а непристойные предложения или нежелательные прикосновения к делу не пришьешь.

В прошлом году адвокатское бюро «S&K Вертикаль» представляло интересы клиентки — в баре «Молодость» москвичку против ее воли схватил за интимные части тела другой посетитель, после чего разгорелся конфликт. Пострадавшая опубликовала пост в соцсетях, который вызвал огромную волну комментариев. Менеджер кафе прямым текстом ответил, что харассмент в баре — это вполне естественно, а если не нравится, не стоит ходить в нормальные заведения. Женщина обратилась с заявлением в полицию, но из-за отсутствия в законодательстве нормы, устанавливающей ответственность за подобные действия, в возбуждении уголовного дела было отказано.

Юлия Андреева вместе с группой активистов сейчас формулирует правила для вузов, которые можно будет использовать во внутренних документах, чтобы снизить риски харассмента. Кроме того, несколько рабочих групп разрабатывают законодательные инициативы.

В 2014 году Госдума уже рассматривала законопроект, который должен был дополнить Кодекс об административных правонарушениях статьей «Домогательство», однако он не прошел даже первое чтение — определение домогательств было изложено недостаточно ясно. Депутат Оксана Пушкина разрабатывает проект закона о профилактике домашнего насилия, где также упоминаются сексуальные домогательства.

Юлия Андреева вспоминает, что многие мужчины негативно отнеслись к идее подобного закона — мол, как же тогда флиртовать и подавать женщинам пальто. Но стоило ситуацию развернуть (например, противная начальница, от которой зависит повышение, делает мужчине прозрачные намеки), и восприятие сразу менялось. «Сейчас важно определить, что должно входить в понятие “домогательство” и за что именно мы хотим ввести ответственность», — говорит Андреева. По ее словам, обсуждается формулировка, где речь идет о нежелательных физических контактах сексуального характера вопреки воле и согласию потерпевшего, и за них должно быть административное наказание. Впрочем, как признаются активисты, шансы провести законопроект через Думу текущего созыва, которая оправдала поведение депутата Слуцкого, практически равны нулю.

Пока в России не приняты новые законы, жертвам харассмента приходится самим решать, как защищаться. Вариантов не так много.

По словам Юлии Андреевой, в России не было ни одного судебного дела, где бы разбирались сексуальные домогательства на работе. Есть один случай, который дошел до Верховного суда: сотрудница отказала начальнику, который к ней приставал, тот в ответ начал ее травить, а потом уволил как непрошедшую испытательный срок. Женщина пыталась оспорить в суде несправедливое увольнение, однако настоящую его причину — сексуальные домогательства — суд во внимание не принял.

Как считает Юлия Андреева, в отсутствие доказательств привлечь виновного к ответственности невозможно, юридических перспектив практически нет. «Никто не знает, что было на самом деле, без доказательств слова жертвы будут против слов харассера, — убежден адвокат. — Если обвиняемый — статусное лицо, его могут отстранить от работы, но в большинстве случаев жертве просто посочувствуют, а то и обольют грязью». Если у жертвы есть возможность, нужно фиксировать факты — вести аудио- и видеозаписи, сохранять фото, электронную переписку, сообщения в мессенджерах, собирать показания свидетелей, чтобы было больше шансов привлечь обидчиков.

КОРПОРАТИВНЫЙ ОТПОР

В крупных компаниях существуют специальные политики и регламенты, направленные на предотвращение сексуальных домогательств и прочих дискриминационных действий.

В ближайшее время крупные компании начнут привлекать юристов для разработки кодекса поведения персонала, уверена Юлия Андреева. Возможно, бизнесу стоит внимательнее относиться к корпоративным правилам и учить сотрудников уважать друг друга, потому что восстанавливать подмоченную репутацию будет непросто.

Подробнее: Harvard Business Review Россия

Все публикации

Нажимая "Хорошо", вы соглашаетесь с использованием нами инструментов аналитики и организации поддержки.

Хорошо