RU EN

Журнал «Эксперт Северо-Запад» публикует комментарии старшего юриста Геннадия Скуцкого к статье «Провокация от неопределенности»

27 Октября 2009

Законодательство о банкротстве до сих пор серьезно недоработано, и у недобросовестных заемщиков остается обширное поле для деятельности.

В течение этого года российское законодательство о банкротстве серьезно поменялось. В практику внесен ряд новых понятий и положений, которые кардинально поменяли некоторые нормы закона «О несостоятельности (банкротстве)». «За последние девять месяцев принято четыре федеральных закона, которые вносили изменения в закон о банкротстве, и без того достаточно обширный. Если представить себе эти изменения на бытовом уровне, то это 150 страниц формата А4», – рассказывает управляющий партнер юридической фирмы «Дювернуа лигал» Егор Носков.

Наверное, самым главным из них стало изменение ответственности контролирующих должника лиц. Это новое понятие в российском законодательстве. Такими лицами могут быть собственники предприятий, их руководители, а также лица, которые принимают решения от имени компании и оказывают на ее деятельность существенное влияние. Теперь они должны постоянно следить за стоимостью активов и не допускать, чтобы общая сумма долга компании превышала размер ее активов. Если такое произошло и руководитель предприятия в течение месяца не подал иск о банкротстве, он будет расплачиваться по долгам предприятия, которые возникли по истечении 30 дней с момента возникновения признаков банкротства, своим имуществом. Если на момент принятия иска к рассмотрению отчетность компании отсутствует или искажена, руководство несет субсидиарную ответственность по всем долгам предприятия.

Отсутствие уверенности

Но правоприменительная практика пока не сформирована, а некоторые положения закона могут трактоваться по-разному, отмечают юристы. В частности, непонятно, как руководителям предприятия оценивать стоимость активов – по балансовой или по рыночной стоимости. В законе это не прописано, а Высший арбитражный суд (ВАС) пока не дал по этому поводу своих разъяснений, отмечает партнер «Дювернуа лигал» Игорь Гущев. Если оценка будет производиться по балансовой стоимости, волна банкротств окажется очень масштабной, потому что имущество любой российской компании со временем амортизируется, в результате чего его балансовая стоимость постепенно снижается. Если же ориентироваться на рыночную стоимость, то велик риск ее существенного снижения из-за колебаний экономики. Кроме того, проводить ежемесячную оценку бизнеса компании может быть очень недешево. Неопределенность в законодательстве уже спровоцировала ряд руководителей на обращение в суд с иском о банкротстве своих предприятий, добавляет Гущев. А другие эксперты утверждают, что в некоторых компаниях руководители сменились еще на этапе обсуждения законопроекта в СМИ.

С уверенностью ответить, как директорам предприятий вести себя в новых условиях, эксперты пока не могут. Старший юрист компании «S&K Вертикаль» Геннадий Скуцкий говорит, что пока не будет устранена неопределенность в законе, сложно выбрать методику оценки. Но пока разъяснений ВАС не сделано, Скуцкий рекомендует при подходе к вопросу об оценке активов компаний исходить из специфики каждой конкретной ситуации: «Следует определиться, что более безопасно: введение процедуры банкротства, но при этом снижение вероятности субсидиарной ответственности, или же дополнительные расходы по проведению оценки, увеличение шансов быть привлеченным к субсидиарной ответственности, но зато снижение риска введения процедуры банкротства».

Безработные зиц-председатели

Логично предположить, что после принятия изменений в законодательство о банкротстве желание руководителей предприятий замаскировать свои личные активы усилится. По словам Егора Носкова, это можно сделать с помощью широко распространенных в России схем с использованием оффшорных компаний. Кроме того, может существенно повыситься спрос на услуги номинальных руководителей, которые за небольшую плату участвуют в регистрации компании и формально являются ее руководителями.

Но некоторые юристы считают, что всплеска спроса на услуги коллег зиц-председателя Фунта из романа «Золотой теленок» не последует. Геннадий Скуцкий утверждает, что номинального директора можно привлечь к субсидиарной ответственности только формально. «Реально же он вряд ли сможет нести какую-то ответственность. Ведь ни для кого не секрет, откуда в России берутся номинальные директора: это малоимущие люди, часто бездомные, которые не имеют никакого влияния на принятие решений. Говорить об эффективности привлечения их к ответственности не только неразумно, но и несправедливо», – объясняет Скуцкий.

Юрист Регионального агентства по управлению долгами (РАУД) Сергей Зимин считает, что услуги номинальных директоров и собственников сегодня стали малоэффективными, потому что правоохранители научились расследовать подобные истории и выявлять истинного владельца или руководителя бизнеса.

Впрочем, будут ли милиция или судебные приставы разбираться в запутанных схемах владения компаниями и выяснять, не подставной ли директор, зависит от человека, который по закону «О банкротстве» обладает очень широкими полномочиями, – от арбитражного управляющего.

Кредиторы недовольны

Логика законодателей, которые меняли закон «О банкротстве», понятна: при наличии риска потери имущества руководители компаний должны прекратить жить в долг и более ответственно выстраивать политику заимствований. Однако представители некоторых предприятий и банкиры сомневаются, что закон в действительности повысит ответственность руководителей.

Например, антикризисный управляющий Андрей Романенков скептически относится к изменениям в законодательстве. По его словам, руководители предприятий могут получить только исполнительные листы. Другой ответственности для них не предусмотрено, если только речь не идет о мошенничестве или преднамеренном банкротстве, то есть уголовном преступлении. Впрочем, доказать факт преднамеренного банкротства бывает очень сложно и, как правило, возбужденные по этой статье дела не заканчиваются обвинительным приговором, отмечают эксперты.

Некоторые банкиры, несмотря на распространенное мнение, что изменения в законе должны помочь им при взыскании долгов и борьбе с недобросовестными заемщиками, даже полагают, что нововведения только осложнят им жизнь. По мнению руководителя кредитно-кассового офиса в Санкт-Петербурге Городского ипотечного банка Андрея Пименова, любой руководитель задолго до того, как начнется обращение взыскания на его имущество, переведет все на родственников, друзей или номинальных владельцев. Кроме того, по Гражданскому кодексу РФ, не на все имущество можно наложить взыскание. В частности, под это не подпадают квартиры, которые являются единственным жильем и не находились в залоге по договору ипотеки. «Даже если площадь квартиры составляет 500 кв. м и она расположена в элитном доме, наложить на нее взыскание будет невозможно», – замечает Пименов.

Активы вывести все еще можно

Провести «своего» арбитражного управляющего – первостепенная задача для любой из сторон в деле о банкротстве компании. Как рассказывает Игорь Гущев, управляющий фактически руководит компанией во время процедуры банкротства – созывает собрания кредиторов, предоставляет им информацию, определяет порядок проведения торгов имуществом должника и составляет списки этого имущества, оспаривает или не оспаривает сделки, совершенные должником, и т.д. И именно ангажированный собственниками бизнеса арбитражный управляющий может помешать кредиторам оспорить сделки его компании.

Дело в том, что в новом законодательстве о банкротстве существенно расширен перечень условий, по которым могут быть оспорены сделки, совершенные компанией-должником. Сделки можно было оспаривать и раньше, но сейчас законодатель ввел в практику понятие подозрительных сделок. Это могут быть, например, сделки, которые проводились не по рыночной цене. Их можно признавать недействительными в течение года с момента принятия заявления о банкротстве компании. А сделки, направленные на ущемление интересов кого-то из кредиторов или предоставление преимуществ одному из кредиторов перед другими, можно оспорить, даже если они завершились за три года до принятия судом заявления о признании должника банкротом. Если у суда возникает подозрение, что сделка была совершена не по рыночной цене, он на значит проведение независимой экспертизы рыночной стоимости, отмечает Гущев.

Эти положения также считаются одним из нововведений, которые должны существенно усилить позиции кредиторов. Теперь возможности для вывода активов существенно уменьшатся, считает Геннадий Скуцкий. «Всякий раз, когда руководитель будет заключать сделки, ему придется иметь в виду перспективу их возможного оспаривания. Причем это касается как продавцов, так и покупателей каких-либо активов. В результате дисциплина и законопослушность участников рынка должны повыситься», – рассуждает Скуцкий.

Однако у банкиров все равно остается много вопросов к законодательству о банкротстве. Заместитель управляющего петербургским филиалом Юникредитбанка по корпоративному бизнесу Дмитрий Прохоревич говорит, что в большинстве случаев арбитражные управляющие ангажированы конечными бенефициарами банкротящихся компаний. Это дает дополнительные возможности по выводу активов, и обновленный закон ничего не может этому противопоставить.

В отдельных случаях арбитражный управляющий может даже представлять интересы третьих лиц, в результате чего возникает опасность рейдерского захвата бизнеса банкротящейся компании, опасаются некоторые банкиры. Сергей Зимин замечает, что банк, будучи кредитором должника, является участником дела о банкротстве. И специалисты банка вправе участвовать в судебных заседаниях, давать пояснения, объяснения, представлять доказательства, требовать доказательств и т.д. «Говорить, что все отдано на откуп арбитражному управляющему, нельзя. Кредиторы все же получили больше прав в процессе банкротства при защите своих интересов», – подчеркивает Зимин.

Это действительно так, соглашаются банкиры и юристы. Однако изменения в законе носят скорее тактический характер, полагает Андрей Романенков. Да, контролирующие должника лица теперь отвечают по долгам компании своим имуществом, но у них остается масса способов скрыть свое имущество или увести от взыскания с помощью оффшоров или переписав на родственников, которые не несут ответственности по его долгам. То есть закон, существенно облегчив возврат кредитов или взыскание имущества должника, все же не уничтожил окончательно механизмы неисполнения недобросовестным заемщиком ранее взятых на себя обязательств и увода активов от взыскания.

«Эксперт Северо-Запад» № 41 (438) от 26 октября – 02 ноября 2009 г.


Возврат к списку