RU EN

Статья стажера адвоката Ольги Леонтьевой «К вопросу обеспечения достоверности личных доказательств при разбирательстве гражданских дел в России, Англии и США» в журнале «Человек и закон»

11 Октября 2010

Для науки гражданского процесса любого государства всегда существовала проблема выработки оптимальных средств достижения достоверности именно личных доказательств при отправлении правосудия. В состав таких доказательств включаются, как правило, объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, заключения экспертов.

В истории отечественного гражданского процессуального права достоверным свидетелем обычно признавался лишь специалист в своем деле, заслуживающий доверия в глазах общественного мнения. Формальным ориентиром для такой оценки конкретных лиц оказывались установленные Уставом гражданского судопроизводства России 20 ноября 1864 г. основания для отвода свидетелей — ст. 444-445; 704-709; 712-717 Устава. Кроме того, в отличие от современного предупреждения об уголовной ответственности эксперта за дачу ложного заключения, которая некоторыми современными учеными ошибочно расценивается как гарантия его объективности, Устав требовал приводить их к присяге. Присяга еще с реформ Петра Великого каждым, кто приводился к ней, воспринималась не как угроза уголовного наказания, а как нравственное испытание, в котором любой, нарушивший «очистительную присягу», обрекал себя на «муку вечную». В общественном мнении присяга ассоциировалась с готовностью предстать в случае ее нарушения перед Божьим судом и поэтому как гарантия получения достоверных сведений от допрашиваемого имела больший смысл, нежели предупреждение об уголовной ответственности за нарушение данного обязательства говорить правду. В наши дни, по мнению А.А. Эксархопуло, предупреждение об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний или за дачу заведомо ложных показаний постепенно утрачивает свой смысл. (Эксархопуло А.А. Специальные познания и их применение в исследовании материалов уголовного дела. СПб.: Издательский дом СПбГУ, 2005. C.28-29)

Как в свое время отмечал Е.В. Васьковский, «показания самих тяжущихся не могут, говоря вообще, возбуждать доверия. Тяжущиеся, будучи заинтересованы в выигрыше процесса, редко сохраняют способность беспристрастного изложения фактов, на которых основывают свои права. Недобросовестной стороне трудно устоять перед искушением скрыть или извратить невыгодный для себя факт, а добросовестная - в силу уже того, что убеждена в своей правоте, невольно склонна истолковывать и представлять обстоятельства дела в благоприятном для себя свете. Этим-то характером показаний тяжущихся и объясняется старинное процессуальное правило: нельзя быть свидетелем в собственном деле (nemo testis idoneus in causa propria). Однако и показания сторон могут иногда иметь значение доказательства. …тяжущийся, сообщая суду какой-либо факт, может подтвердить справедливость своего показания торжественной религиозной клятвой. Такого рода присяжное показание способно уже внушить к себе доверие ввиду того, что мало-мальски нравственный и религиозный человек не станет совершать клятвопреступления. Но оно получает значение совершенно бесспорного доказательства в том случае, когда стороны согласились установить какие-либо сомнительные обстоятельства посредством присяги одной из них. Тогда юридическая сила присяжного показания основывается на договоре сторон, обязательном для них» (Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М.: Зерцало, 2003. С.248). Клятва должна «связать» сознание человека нравственным требованием говорить правду, должна помешать ему лгать, даже если у него появляется такое желание.

Выявление лжи - не только наука, но и искусство. А это искусство дается только практикой, как отмечает автор книги «Психология лжи» Поль Экман. По его мнению, «люди всегда совершают ошибки, говоря неправду» (Экман П. Психология лжи. Обмани меня, если сможешь. СПб.: Питер, 2010. С.21). Обман удается только потому, что жертва не замечает просчетов лжеца, предпочитая трактовать неясности поведения информатора в выгодном для себя свете, тем самым попустительствуя лжи.

В качестве эффективного юридического средства обеспечения достоверности объяснений сторон, свидетелей, экспертов необходимо особо выделить уже упоминавшуюся нами присягу (клятву). Указанные термины нередко смешивают, но мы не будем углубляться в их буквальное значение. В свою очередь нельзя не сказать, что присяга – это неотъемлемое условие доверия к присягающему лицу, моральный ограничитель для него, если оно окажется перед искушением нарушить те или иные правовые нормы. Она обусловливает высокие нравственные и профессионально-этические требования, предъявляемые к присягающему. Для служащих — в их служебной и внеслужебной деятельности, а для всех остальных — на время исполнения тех обязанностей, в связи с которыми они приносят присягу.

В настоящее время принесение (или принятие) присяги в России на федеральном уровне предусмотрено для следующих категорий граждан, которые И.Р. Медведев условно разделяет на две группы. К первой он относит Президента Российской Федерации, Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации и приравненных к ним категорий служащих, органов контроля за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, таможенных органов, военнослужащих, судей, судебных приставов, прокуроров и следователей прокуратуры, казаков. Также сюда можно отнести врачей, которые, хотя приносят не присягу, а клятву, но по сути это все равно присяга. Вторая группа состоит из адвокатов, нотариусов, присяжных заседателей, арбитражных заседателей, лиц, занимающих процессуальное положение эксперта и свидетеля при разбирательстве дела в Конституционном Суде РФ (Медведев И.Р. О науке гражданского процесса (Эссе), Ответственность сторон за ложные объяснения в суде (Научное исследование). М.: Волтерс Клувер, 2006. С.152-153).

В сфере гражданского процесса, в которой также существует возможность приносить присягу (клятву), российский законодатель, однако, этого не предусмотрел: участники от присяги законом освобождены. В частности, свидетелей лишь предупреждают об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний, и они дают об этом подписку, которая приобщается к протоколу судебного заседания (ч. 2 ст. 70, ст. 176 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации 14 ноября 2002 г. ). Психологическая эффективность этой процедуры незначительна, как правило, разъяснение прав, обязанностей и ответственности происходит быстро, без учета личных качеств предупреждаемого, в обстановке, лишенной торжественности, поэтому свидетели не успевают осознать сущность произведенного ими действия.

В отличие от России, все страны англосаксонской правовой системы и ряд государств континентальной системы права, регламентируя в законе присягу, имеют в виду именно клятву (с элементами религиозности, священности (в прошлом), ценности авторитета) и придают процедуре ее принесения большое значение, отводя специальные нормы для подробной регламентации. Это касается принесения присяги как при вступлении в должность государственных служащих, так и при разбирательстве любых судебных дел.

Как отмечал один из судей Верховного суда Англии, Джеффри Лэйн, «...мы считаем, что вопрос о законности присяги не зависит от каких-то деталей процедуры ее принесения, предусмотренных конкретной религией, которую исповедует «свидетель в широком смысле» (т.е. собственно свидетели, стороны, третьи лица, эксперты – Прим. авт.). Главное — ответить на два вопроса. Первый — является ли присяга, принесенная свидетелем в суде, с точки зрения закона, актом, «связывающим его сознание» обязанностью говорить правду? И второй, более важный, — считает ли сам свидетель принесенную присягу обязательной для себя?» (Медведев И.Р. Указ.соч. С.162).

Продолжают происходить изменения в законодательстве, направленные на корректировку текстов присяг. Это относится не только к странам англосаксонской правовой семьи, но и ко всем другим (романо-германской, скандинавской и т.д.). В первоначальные тексты была внесена оговорка в части использования словосочетания «клянусь Всемогущим Богом». Если лицо исповедует другую религию и не признает, в частности, Библию (Священное писание) священной книгой, ему должна быть предоставлена возможность либо поклясться на священной книге своей религии с соблюдением необходимой для этого церемонии (oath), либо дать присягу без религиозного подтверждения (торжественное заявление — affirmation). Текст торжественного заявления представляет собой тот же текст присяги, только вместо упоминаний о Боге содержатся указания об ответственности за ложное показание под присягой (лжесвидетельство).

Во всех рассмотренных системах законодательства в законе закрепляются определенные способы повышения доказательственной силы личных доказательств, в частности, детальная регламентация присяги и условий, когда соответствующие сведения о фактах допускаются в качестве доказательств. Следовательно, весьма трудно усмотреть какие-либо препятствия для включения вышеописанного средства обеспечения достоверности указанных доказательств в юридический механизм отправления правосудия по гражданским делам на территории России.

О.Леонтьева

Журнал "Человек и Закон" № 9 от 2010 г.


Возврат к списку