RU EN

«Рейдерство с развитием законодательства стало штучным явлением», - интервью Андрея Миконина «Деловому Петербургу»

24 Марта 2014

Партнер одного из крупнейших адвокатских бюро Петербурга «S&K Вертикаль» Андрей Миконин о том, как меняется ситуация с банкротствами предприятий, о состоянии местного юридического рынка и об изменениях на нем после переезда Верховного суда РФ.

Mikonin_interview.jpg
Увеличивается ли их количество в связи с кризисными явлениями в экономики?

- Согласно судебной статистике, количество банкротств в Петербурге за последний год увеличилось на 2%.    
Но это пока не говорит о каких-либо изменениях в экономике, хотя бы потому, что во всей остальной России количество таких процессов наоборот уменьшилось.
Скорее всего, на динамику влияет позиция местных налоговых органов, которые более тщательно относятся к выявлению компаний-банкротов, нежели в других городах.

В последние годы много компаний с помощью банкротств успешно уходили от финансовой ответственности, оставляя кредиторов практически ни с чем.
Как сейчас обстоят дела?

- В принципе процедура банкротства и создана прежде всего в интересах должника, чтобы он мог защитить свое имущество и не позволить его растащить кредиторам. Должник убегает, а кредитор догоняет, и ничего плохого в этом нет. Но с развитием банкнотного законодательства, что особенно заметно с 2009 года, законных способов "догнать" должника, в том случае, когда он недобросовестный, становится все больше. Сейчас, например, появилась практика выявления аффилированности управляющего с должником либо одним из кредиторов. Кроме того, набирает обороты процедура обжалования сделок. Иногда, правда этим наоборот злоупотребляют и пересматривают сделки многолетней давности, совершенные в процессе обычной хозяйственной деятельности. К примеру, заставляют банк вернуть в конкурсную массу давно возвращенный банковский кредит, и в результате финансовой организации приходится становиться в реестр кредиторов. Также в последнее время активно используется инструмент привлечения собственников бизнеса к субсидиарной ответственности. До 2010 года эту практику применяли в подавляющем большинстве случаев лишь в отношении директоров МУПов или ФГУПов, а также членов управляющих органов банков. Сейчас же существуют десятки решений в отношении руководства компаний различного рода деятельности и формы собственности.

Насколько часто сейчас удается доказать, что какое-либо банкротство было совершено преднамеренно?

- Суть не в том, что полиция этими делами не интересуется. Зачастую того материала, который направляют правоохранительным органам, недостаточно для того, чтобы возбудить уголовное дело. А чтобы собрать всю необходимую информацию, нужно зачастую усиленно работать в течение лет двух. Но за это время либо ситуация становится совершенно другой, либо кредиторы-потерпевшие «сдуваются». Впрочем, кое-какие изменения в этом направлении все же происходят. Например, в части расследования дел о преднамеренных банкротствах сейчас усиливается влияние прокуратуры.

Недавно в России появилась новая форма банкротства для застройщиков. Насколько она эффективна?

- Цель введения регулирования благая. Но в настоящий момент закон еще сырой, а его формулировки довольно витиеваты. Например, он дает дольщиком возможность защитить свои права на квартиру. Но ведь существует еще доля в общедомовом имуществе, земельный участок, связанные с жилыми нежилые помещения. Об их судьбе в законе однозначно не говорится. К тому же, защита имущества — это всего лишь полдела. Нужно каким-то образом достроить дом. А единого понятного механизма, как это сделать не предусмотрено. В целом определенные инструменты даны, но закон нуждается в достройке. Поправить это можно либо законодательными изменениями, либо однозначная практика применения этого закона сложится сама собой, но это потребует времени. Наверное, какую-то лепту в это придется внести и нам, так как мы участвуем в банкротстве "М-Индустрии". Эта компания одной из первых в стране проходит через банкротство по этой модели.

Много ли сейчас происходит рейдерских захватов?

- Сейчас же все стало сложнее и дороже, а потому рейдерство с развитием законодательства и практики стало штучным явлением в том понимании, в котором это слово использовали лет 10 назад. Тогда можно было изготовить пачку документов, а потом с помощью них заявить права на всевозможные активы, в первую очередь на доли или акции компании, затем – на недвижимое имущество, и это работало само по себе. Теперь такое уже не происходит. Рейдеры сейчас чаще всего интересуются работающими предприятиями, которые осваивают “длинный” госконтракт, либо занимают твердую позицию в какой-то производственной цепочке. И как правило, тот, кто, подобным занимается должен быть близок к государственной власти или правоохранительной системе. Но в целом все должно идти к тому, что у нас останется лишь так называемое белое рейдерство, то есть агрессивное поглощение активов с помощью законных или серых методов, например корпоративного шантажа.

Меняется ли у нас в стране ситуация с защитой прав миноритариев?

- Если говорить об акционерных обществах, то здесь поддержка миноритариев уже сейчас чуть ли не избыточная. Им гарантирован доступ к информации и суды часто встают на их сторону. Более того, Высший арбитражный суд за последнее время принял ряд системных решений, которые еще больше облегчают задачу по защите их прав в случае недобросовестного лишения их корпоративного контроля, например, в виде “размытия” пакета акций.

Как повлияет на работу петербургских юристов переезд Верховного суда РФ?

- Мне кажется, что никак не повлияет. Думаете, что есть специальная когорта адвокатов, которая носит специальные дорогие рубашки, обладает специальными лицензиями чтобы ходить только в верховный суд? Конечно же нет. Почта России прекрасно справляется с большей частью общения заявителей и надзорных судов, так что рассмотрение дел в Петербурге вряд ли вызовет резкий наплыв юристов ли заявителей в город.

Есть ли у Петербургского юридического рынка какие-либо перспективы для роста?

- Он как был весь в Москве, так и останется. Только там сейчас есть достаточное количество клиентов и существует конкуренция. У нас же все юристы лично знакомы со своими клиентами, оказание юридической помощи носит скорее личный характер. Это обычная ситуация для юристов и адвокатов, но в полном смысле рынком это назвать нельзя. Поэтому мы имеем полноценный московский офис, в котором постоянно находятся два наших партнера.

"Деловой Петербург" №42 (4011) от 19 марта 2014г.






Возврат к списку